Древняя Италия и Рим

Поле воителей

Во владеньях Аида Среди душ гонимых роя Есть для тех, кто незапятнан, Незакатной славы луг. Но забвение обиды Чуждо древнему герою. Память жизни невозвратной Пострашней телесных мук. Нет прощенья и за гробом. В злобе мы не умираем, А от ярости сгораем, Сохраняя право мстить. Кто б на месте Деифоба Мог обидчика простить?

Но вот они достигли края равнины, назначенного теням славных воителей. Эней узрел Тидея и Парфенопея, пропустивших его без внимания. Другие, тоже ахейцы, при виде его сверкавших во мраке доспехов задрожали и бросились прочь, как тогда, под стенами Трои, когда он гнал их к кораблям. Потом перед ним прошли дарданцы. Они со всех сторон окружили Энея, чтобы взглянуть на него и узнать, зачем он спустился к усопшим.

Перед Энеем предстал Деифоб, едва узнаваемый — весь в крови, с изувеченным лицом и телом.

Это ты, Деифоб? — обратился Эней к тени. — Кто над тобой надругался? Тебя видели в груде тел. Но не смог я тело твое предать троянской земле, а воздвиг тебе кенотаф близ Ретейского мыса, меч в него положил, имя твое написал и трижды к манам воззвал.

Ответила тень:

Да, мне известно, что заботы твои на это поле меня привели. А бедам своим я обязан лаконке. В ту ночь, когда конь роковой был поднят на высоты Пергама, я был принят Еленой. Последнюю ночь я проводил в радостях ложных. Сон, смерти подобный, мне члены сковал. Она беспрепятственно мой похитила меч и открыла дверь Одиссею, подстрекателю убийства, и Менелаю. В чертог ворвались и другие данайцы. И вот следы их злодейств. О боги, если к вам о возмездьи взывать не грешно, за бесчестье воздайте ахейцам!

Эней! — перебила Сивилла. — Близится ночь, и кончается время, какое дано нам богами. Отсюда идут две дороги: одна из них в тартар, другой мы вступаем в элизий, к светлым просторам, к лугам, не сжигаемым солнцем.

Не сердись, великая жрица, — проговорил Деифоб. — Я удаляюсь и вновь отдаю себя мраку. Шествуй, Эней! Шествуй, краса нашей Трои! Пусть судьба твоя будет счастливой!

Великая энциклопедия мифов и легенд