Древняя Италия и Рим

Радуга

Одна нога — на облаке, другая — на другом,
И радуга очерчена пылающим мечом.
Лицо его как молния, из уст его — огонь,
Внизу, к копью привязанный, храпит и бьется конь.
Михаил Кузмин

Среди чудес, которые разворачивают боги на голубом небесном занавесе перед глазами смертных гостей вселенского театра, нет удивительнее радуги. То ли это пестро раскрашенный лук для бессмертного ловчего, то ли цветная повязка для прекрасной богини. Но не эти сравнения пришли на ум Турну, когда он, подняв голову, увидел огромную сверкающую дугу.

О, Ирида, неба краса! — воскликнул он ликующе. — Кто тебе повелел пролететь на раскинутых крыльях? Кто из богов меня к оружью призвал?

Совсем недавно он выслушивал лазутчика, принесшего весть из троянского лагеря: Эней с частью троянцев отплыл на двух кораблях вверх по Тибру и, видимо, проник до далекой твердыни Корифа. Кто-то надоумил его вступить в переговоры с такой же перелетной птицей, как он сам, — с этим пеласгом Эвандром, слепившим гнездо в излучине реки на холмах. Еще тогда Турн подумал: «Хорошо бы в отсутствие вождя обрушиться на лагерь всем войском». Едва подумал — вот и радуга, сулящая радость победы, знак того, что мысль верна.

Поручив лазутчику продолжать следить за Энеем, Турн отпустил его и призвал трубачей. Они вскинули свои длинные трубы, и над равниной разнесся призывный звук. И вот уже несметная рать уверенно движется к троянскому лагерю. Так же катится Ганг, когда семь в нем сольется притоков. Так же и Нил молчаливый на берегах оставляет жирный свой ил, чтоб в привычное русло вернуться.

Первым с укреплений, обращенных к полям, поднял тревогу Каик.

Троянцы, глядите! — крикнул он. — Какой черный стелется туман! Это враги! Поднимайтесь на стены с оружием!

И тотчас лагерь пришел в движение. Так, когда сошник пахаря разворотит муравейник, ни один из его обитателей не остается спокойным.

Эх, выйти бы в поле и схватиться с врагами! Но, уходя, Эней приказал не вверяться открытому полю, оставаться под защитою стен. И бойцы, покинув ров, запирают ворота, заносят на стены камни, готовясь к осаде.

Вот от войска отделился отряд небольшой. Впереди его воин на коне в белых яблоках. Он выше других. Шлем золотой горит на его голове. Пламя с гребня струится. Да ведь это Турн! Он подлетает к стене и первым в воздух дротик бросает, слыша за спиной одобрительный рев огромного войска. Но лагерь троянцев словно бы вымер. Не слышно лязга железных затворов. Неужто молва о храбрости этих пришельцев обманчива? Почему его вызов не принят? И мечется Турн вокруг крепости на коне и ищет, где стены слабее и нет ли какой лазейки. Не так ли волк обегает овчарню, жадно вбирая ноздрями запах ягнят, матку сосущих, и гортань его засыхает без крови.

Великая энциклопедия мифов и легенд