Древняя Италия и Рим

Во фраки

Мир знамений и вещих голосов, Звучащих из неведомой могилы. Из юноши, пронзенного кизилом, Вздымается кизиловый лесок.

Из этой и подобных небылиц, Имперскою фантазией творимых, Как из корней, идут легенды Рима И всех других сестер ее столиц.

После нескольких дней плавания по спокойному морю перед кораблями открылся лесистый берег. Это была земля фракийцев, народа, дружественного троянцам и близкого им по языку. Эней знал, что его предок Дардан, один из основателей Трои, пришел с острова Самофракии, населенного фракийцами. Да и в самой Фракии, как он слышал, было племя, называвшее себя дарданами. Родина предков не казалась Энею чужбиной, и он мог рассчитывать на дружественный прием.

И на самом деле, едва корабли бросили якорные камни в глубокой бухте, как из окрестных лесов вышла масса людей. Они были вооружены, у многих руки и грудь были разрисованы изображениями богов и чудовищ. Это, равно как чубы на головах, придавало встречавшим воинственный облик. Но на их лицах светились улыбки. Многие несли в грубых кувшинах мед и вино, отказываясь брать за это серебро. Явились и посланцы царя Ликурга с вестью, что он разрешает пришельцам поселиться в его стране, где им угодно.

После нескольких дней поисков Эней остановил свой выбор на круглой поляне, окруженной колючим кустарником. Отсюда было недалеко до моря, туда можно было добраться вдоль реки, которую никто из фракийцев не хотел назвать, ибо и воды в этой стране считались богами и богинями. Пригорок посредине поляны с одной стороны защищался оврагом, с другой — водами безымянной реки и более всего подходил для города. Эней решил у подножья холма принести своей бессмертной матери и другим богам в жертву быка, чтобы узнать, верен ли его выбор. Пока же, вооружившись лопатой, он устроил алтарь и поднялся на холм, чтобы вырвать свежую зелень.

Между двумя деревцами кизила он начал подрубать корни, чтобы их вытащить, и вдруг увидел, как сквозь кору одного из них проступают сгустки крови. Взялся он за другое деревцо. Упершись в его ствол коленом, потащил, и в это время из глубины холма послышался стон:

— Не мучай меня, злосчастный Эней! Дух мой и так не знает покоя под этой травой. Не дано мне забвенья. В корнях древесных мой дом. Неподалеку, в этих лесах, на берегу этой реки, прошло мое детство. Я Полидор, рожденный Приамом, твой родич. Отец отправил меня к царю Ликургу вместе с казной, чтобы ее уберечь и меня сохранить от беды. Но беда настигла меня на чужбине. Был я коварным фракийцем жизни лишен. Под этим холмом, отдыхавшего после охоты, копья пронзили меня насквозь и проросли через тело кизилом. Беги, Эней, от этой жестокой земли, от алчных этих прибрежий. Властвует здесь предателя род!

Объятый ужасом, Эней поспешил к кораблям и поведал отцу и троянским старцам обо всем, что услышал. И были едины они в решении немедля покинуть преступную землю. Но перед тем, как отправиться в путь, было решено успокоить дух Полидора. Холм был окружен алтарями из дерна и камня. Мужи обошли пристанище сына Приама, неся чаши с пенящимся молоком или жертвенной кровью, шепча молитву манам. За ними двигались троянки с распущенными волосами.

Корабли были спущены в море, а ветер призвал их в свои просторы. Молча стояли скитальцы, и ни один из них даже взглядом не простился с берегом, где едва не выросла новая Троя.

«Видно, матери моей не угодно, — думал Эней, ища на небе ее звезду, — чтобы новое наше жилище было в этих морях. Должно быть, она решила наш дух укрепить в скитаниях долгих?»

Великая энциклопедия мифов и легенд